Нет никого, кроме Него

Я часто вижу передачи и читаю статьи о том, как высокоорганизованные животные помогают больным детям, и не только больным, но и всяким закомплексованным взрослым реабилитироваться в обществе, восстановить силы и укрепить организм. Общение с природой вообще помогает нам, жителям мегаполисов, наладить свои механические и даже социальные рефлексы. И я задумалась, отчего это происходит? 

Известно, что у дельфинов существует взаимопомощь. Есть много фактов спасения дельфинами утопающих людей. Но почему? Конечно, дельфины относятся нами к высокоорганизованным животным. Нам нравится их настрой, социальная активность и легко возникающее между нами взаимопонимание. Неужели у дельфина есть инстинкт сопричастности, дружественности, бескорыстной  помощи другим, «любви к ближнему»? Кажется, что эти существа более развиты в душевности, чем мы. А, может быть, они инопланетяне?

Скорее всего, у меня разыгралось воображение. Это мое антропоморфное сознание мне подсказывает, что все должны думать, как человек. Это не я, это оно стремится наделить всех и вся человеческими, высшими или низшими, мотивами. Тогда в чем причина такого поведения у животных? Ведь так хочется научиться у природы жить по ее законам!

Думаю, причины такого поведения кроются в более ранних пластах нашего общего сознания. Ведь физически все мы происходим от одного общего корня, начиная с аморфной амебы. Ну, дальше забираться пока не будем. Генетики открывают все больше подробностей о том, насколько все живые организмы одинаковы, и как мало мы отличаемся друг от друга в информационном плане.

Можно предположить, что действия взаимопомощи в животном мире - это следствие высокого интеллекта. Но взаимопомощь существует и в менее «продвинутых» симбиозах. Может быть, это следствие родительского инстинкта? Ведь все детеныши,  или больные и слабые особи в стае нуждаются в опеке дышащих воздухом сородичей. Но как это связано  с людьми, с другими, не принадлежащими к роду существами?

И вот мне пришла замечательная мысль! Возможно, такая взаимопомощь происходит от инстинкта общности. То есть, когда стая ощущает себя целым организмом, она здорова. Отдельные же особи, думающие о своем недуге, так или иначе, сразу же становятся источником опасности для выживания всего сообщества в целом. И они сразу же выделяются на фоне как бы скрытости от «всевидящего ока смерти». Шутки шутками, но равновесие в мире никто не отменял. Как существуют вечно законы жизни, также вечно существуют и законы смерти. И тут определяется две роли одной  силы, обеспечивающей здоровье живущих: со стороны единства, и со стороны разделения, как регулятора. Объясню свою мысль.

У животных нет ощущения себя, как индивидуальности, как отдельной личности. Когда все существа мысленно слиты вместе, то есть вместе изнутри, из естественного начального слияния с первоединством, произрастающим в нас как духовная ветвь от духовного корня и находящегося в нас как внутренний закон, тогда никакой силы другой и не существует, вредящей каждому в отдельности. Но когда появляется мысль о себе – будь то страх одиночества, или слабость связи с общим единством, чувство своей инородности, сразу же возникает импульс разобщения, ощущаемый всеми как опасность. Откуда берется этот импульс, тема другой статьи.

Так вот, это ощущение отделенности существа от общего рождает вовне разделение сил, то есть множество сил - от силы желания помочь до силы желания съесть. Здоровый дельфин старается спасти такое «больное» существо, потому что в первую очередь сыт, во вторую – любит играть с себе подобными. Я в его понимании, подобна ему, потому что он не отделяет меня от целого. В этом нет интеллекта. В этом есть начальный импульс подсознания, природный инстинкт общности и острое ощущение другого как своей части, как самого себя. Если я вдруг боюсь утонуть, значит, я потеряла связь с ним, с этим здоровым инстинктом, с этим здоровым дельфином. Как и любой другой хищник, он выбирает. Выбирая жертву или партнера для игры, он в первую очередь чувствует отделение ее от общности. Когда я думаю о себе, плывя с дельфином, он тут же начинает мне помогать, подталкивать к поверхности, чтобы я не захлебнулась. Этим мой спутник демонстрирует свою обеспокоенность тем, что я отличаюсь от фона, который им ощущается все же лучше, чем мной, такой «забитой» современной эгоисткой.

Мне кажется эта мысль очень красивой и не противоречащей законам природы. 

Остается вопрос – почему же все-таки дельфин спасает, а не ест утопающего, как, например, какая-нибудь обыкновенная акула?

Решить проблему разнообразия религий можно, используя два основных подхода — эксклюзивный и инклюзивный. Согласно эксклюзивному подходу, идеи, отличные от определенной системы представлений, отвергаются как несостоятельные. Это упрощает жизнь тем, кто способен полностью уместить свою веру в определенный набор религиозных доктрин. Некоторые люди ценят такой подход за то, что он позволяет усваивать мудрость определенной традиции, никуда не уклоняясь. Однако для людей сомневающихся, смущенных множеством противоречивых утверждений, религиозная ограниченность может стать препятствием на пути духовного прогресса.

Инклюзивный подход пытается объединить различные школы мысли. Согласно этой идее, различные традиции описывают одну и ту же реальность с разных точек зрения. Некоторые представления могут быть искажены и фальсифицированы, но, несмотря на это, человек может приблизиться к истине, соединяя различные традиции, выделяя их сильные стороны и общие черты.

Джон Фэйворс  «Духовный воин. Духовные истины в психических явлениях»